День четвертый.

Итак, мы вплотную приблизились к цели нашего путешествия. После пробуждения хотелось поскорее ехать в деревню Плав и начинать поиски. Останавливало ожидание второй колонны, отправившейся по Маресьевской просеке. К обеду так ничего и не прояснилось – ни телефоны, ни рация не отвечали. Рассудили, что ребятам не миновать грейдер, от которого уходит в лес колея к озеру Клеветецкому, и прямо на обочине установили самодельный транспарант с надписью "УАЗ" и стрелкой-указателем. В лагере осталось несколько дежурных, остальные отправились в Плав.

Жители деревни встретили нас приветливо. Увидев наклейки экспедиции на машинах и узнав подробности, стали оповещать соседей, что приехала экспедиция к "маресьевскому камню". Правда, тут же обнадежили, что к месту, где нашли летчика, добраться можно только пешком. Мол, лесовозами разбиты остатки дороги и один местный житель весной чуть не утопил там свой УАЗ. Однако, посоветовавшись, мы решили не останавливаться, нам ведь и по поводу самолета необходимо было собрать информацию. Часть пути проходила через огороженное пастбище с коровами и козами. Нам любезно разрешили следовать через него до самого леса, где мы опять заблудились. Вернулись к машинам и двумя экипажами отправились обратно в деревню уточнять дорогу и ориентиры. Выяснили, выслушали очередной совет пройти пешком – "там всего-то километра полтора будет". Предупредили нас и о медведе, шалившем в этих местах. Ну да ладно! Еще раз посовещавшись, ехать к камню решились пилоты только двух машин – самые горячие головы! Так мы и добрались до намеченной точки! Когда-то в советские времена к памятнику действительно вела дорожка вроде грейдера, от нее осталось воспоминание в виде фрагментов с песочной насыпью и довольно широкой просеки. Но, очевидно, следить за ней перестали задолго до перестройки.

Сам камень издали похож на могилу. Лежащая плита с высеченным текстом: "На этом месте в феврале 1942 года после многодневной борьбы за жизнь был найден советский летчик Алексей Маресьев", а также установленная красная звезда с венком. Поржавевшая рамка, в которой раньше, наверное, находилась фотография. Скамейки вокруг камня. И абсолютная тишина в лесу, даже птиц не было слышно. Получилась минута молчания. Говорить не хотелось, только щелкали фотоаппаратами по очереди. Посидели у камня минут пятнадцать, поговорили о наших дедах – о вернувшихся с войны и о погибших. Осмотревшись вокруг, поняли, что дальше в лес проехать нельзя. Смирились с тем, что поисков самолета не будет, благо хоть камень нашли! Посадили женщин и детей в машины и отправили обратно на опушку леса. Мужики возвращались пешком.

В Плаве у одного из домов увидели редкий автомобиль ЛуАЗ в версии "амфибия" с рулем посередине. Как уж тут проехать мимо, если прежде подобное лишь на картинках видели. Кроме того, вспомнили, что надо пополнить запасы воды. Но как пелось в одной известной песне времен войны - "первым делом самолеты..." Столпились у ЛуАЗа, самые просвещенные рассказывали, чего автомобилю не хватает из обвеса, чтобы плавать. В этот момент мы и познакомились с хозяйкой дома, во дворе которого припарковался редкий экземпляр. Мировая женщина! Степанова Тамара Александровна поведала о нынешней судьбе ЛуАЗа - на нем возят сено. Обеспечила нас родниковой водой и напоила парным молоком. Тамара Александровна, узнав о цели нашего визита в эти края, сделала справедливое замечание, которое можно адресовать стране в целом: "Что же вы, ребята, не приезжали, пока Маресьев жив был!" И тут же спросила, не заходили ли мы к Вихровым, где выхаживали Алексея Петровича.

Мы сначала даже растерялись. Не думали, что дом сохранился до сих пор и у что нас есть возможность его посетить. Стали спрашивать Тамару Александровну: "А удобно ли? Не побеспокоим ли?" Но это уже было, скорее, соблюдение этикета. Сфотографировали на память гостеприимную хозяйку на фоне ЛуАЗа и пошли стучаться в легендарную избу.

Сразу же надо выразить благодарность хозяевам – Вихровой Александре Петровне и ее сыну Виктору за то, что впустили к себе такую толпу народа. Ввалились всем присутствующим составом, человек пятнадцать, наверное. Небольшой деревенский домик с низкими потолками. На стенах – фотографии Маресьева во время его встречи со своими спасителями – Сергеем Малиным и Сашей Вихровым, здесь же снимок деда Михайлы, того самого, о котором так ярко написано в книге Бориса Полевого:

С огромным сожалением признаюсь, что мы не были готовы к встрече с хозяевами дома. У нас с собой не оказалось даже диктофона, а записывать действительно было что.

Безусловно, в жизни все происходило совсем не так, как в книге. До Плава немцы не дошли. Старшему же лейтенанту Маресьеву после 18 суток тяжелейшего пути ползком без еды по зимнему лесу повезло оказаться рядом с лесной дорожкой, связывающей соседние села. Совсем изможденный, Алексей Петрович уже не мог подняться и лежал в снегу. В то же время на эту развилку вышел житель деревни Рабежа, направлявшийся в Плав. Он не видел лежащего летчика и мог пройти мимо, если бы А.П. Маресьев не окликнул его. Немцы были совсем рядом, поэтому неудивительно, что мужик испугался человека в форме в лесу и побежал в Плав. Там, найдя председателя деда Михайлу, поведал ему о происшествии. И лишь потом дед Михайла, Сергей Малин и Саша Вихров перевезли на санях раненого летчика в дом Вихровых. Затем были баня и известный по книге куриный суп. Алексей Петрович пробыл в Плаве совсем недолго – около трех дней. По законам военного времени об офицере сообщили в соответствующие органы, и вскоре за ним приехали, причем не друзья-однополчане, как написано в книге, а, по всей видимости, люди из "особого отдела". Жителям деревни объявили, что найденный ими человек – немец и шпион, после чего Маресьева увезли. Местные пытались узнать, как сложилась дальнейшая судьба "нашего летчика", но ничего конкретного так и не выяснили. Уже после войны они прочитали в газете историю о настоящем человеке и, поразившись сходству, написали запрос, не тот ли это летчик, который был в доме Вихровых. И только тогда пришел положительный ответ. Гораздо позже состоялась встреча Сергея Малина и Александра Вихрова с летчиком, которого они вывезли из леса. На государственном уровне пытались организовать визит А.П. Маресьева в Плав. По словам жителей деревни, была даже отремонтирована дорога, но потом... Александра Петровна сломала ногу и попала в больницу. Шел сенокос, и семья Вихровых работала в поле. Маресьеву написали письмо с просьбой перенести дату прибытия до выздоровления хозяйки дома и окончания уборочных работ. Соседи Вихровых рассказывали, что даже тогда (а это было время уже после смерти Сталина) сюда приезжали проверяющие узнать, так ли это на самом деле. Самого же Алексея Петровича Маресьева всегда тяготило восприятие его как легенды. "Я живой человек, а не легенда!" - говорил он. Летчик встретился со своими спасителями только в Москве...

Еще мы обратили внимание на странную вещь: на камне написано, что летчика нашли в феврале 1942 года. Александра Петровна говорила про апрель. В официальных документах и в "Повести о настоящем человеке" тоже фигурирует апрель. Значит ошибка.

Мы спросили у Александры Петровны и Виктора Вихровых о самолете. Действительно, была попытка посадить его на лед заболоченного озера, подобраться к которому практически невозможно. Кроме того, нам рассказали, что, по словам самого Маресьева, от места падения самолета к "своим" он двигался не по наитию, а четко представляя, куда нужно направляться. Во время частых полетов над определенным сектором летчики запоминают местность со всеми ее ориентирами, благо с высоты все хорошо просматривается.

В доме Вихровых бережно хранят официальные документы и письма, фотографии участников того события. Это настоящий музей! Хорошо бы еще, чтобы соответствующее министерство задумалось об этом. Дом не в лучшем состоянии. А ведь это история страны и победы. Скупка гигантских участков по соседству известными политиками пока никак не отразилась на статусе деревни и дома. Да и вряд ли "соседям" до этого есть дело.

Тем не менее в эти края регулярно приезжают интересующиеся. Гости в доме Вихровых бывают часто. Заглядывают и журналисты, и простые люди. А значит память о войне, о победе и героях жива и можно надеяться, что дом в Плаве когда-нибудь станет настоящим музеем.

Попрощавшись с Плавом, мы вернулись в лагерь. Вторая колонна так и не прибыла. Как мы узнали позже, ребята почти прошли Маресьевскую просеку. Ее назначение также удалось выяснить. В свое время существовал проект с целью построить дорогу к месту падения самолета. Просеку делали с прицелом на маршрут: деревня Плав–камень–место падения самолета, параллельно же часть просеки использовали под монтаж линии электропередач. На том все и закончилось. К месту падения самолета просека так и не вышла. Наша вторая колонна преодолела большую часть пути, затратив на прохождение десяти километров около суток. До Плава оставалось всего несколько километров, но бензин был на исходе. Пришлось возвращаться по уже построенным переправам. Как сказали выбравшие этот путь участники – "Пройти до конца – дело принципа". Так что в истории нашей экспедиции точка еще не поставлена. Существуют место падения самолета, полноприводные автомобили, лебедки и наше огромное желание выяснить все до конца.